— Эй! Ты кто такой? — Вряд ли незнакомец был кристорцем, но других языков маг просто не знал. Однако интонация голоса была однозначной, мужчина дернулся и неприязненно взглянул на свидетеля.
Ответ не заставил себя долго ждать.
— Я брат одного из участников, хотел сходить поздороваться. — акцент был, но не сильный, в отличие от Катроса, незнакомцу явно отлично давались языки.
— Тогда что ты хочешь от парня? — Уверенности в своих силах у мага было в достатке, так что его фигура, вставшая за мальчиком, должна была производить достаточный эффект.
— Да все в порядке! — как ни странно, парнишка встал на защиту мужчины. — Дядя просто решил, что я похож на его знакомого. Правда?
— Все так, — в голосе незнакомца не дрогнула ни одна нотка. — Я подумал что встретил сына одного своего друга, но оказалось, что обознался. Все в порядке, я пойду.
Вежливо кивнув Катросу и мальчику, мужчина удалился в сторону дверей комнат ожидания.
— Точно все в порядке, малец? Ты ведь знаешь, что нельзя просто так заговаривать с незнакомцами?
— Нормально, — безразлично отмахнулся парень, чем заставил глаз мага неконтролируемо дернуться. — А вы ведь тоже участник турнира? Катрос, правильно?
— Айло Инема, свободный маг! Номер 4!
Тринадцать с половиной лет до того момента. Лотос, столица Озерной империи, императорский дворец, правое, женское крыло, покои третьей супруги императора.
Огонь был столь же непредсказуем, сколь методичен. Ничего не могло спрятаться от пламени: ковры, шторы, штукатурка стен, трюмо красного дерева, гардероб с десятками платьев, прикроватная тумбочка, расческа с застрявшими в зубчиках легкими детскими волосами, шелковые простыни, пуховая подушка, чуть мокрая от слез…
Происходило то, что в масштабах истории можно назвать обыденностью. Борьба за власть, обернувшаяся чем-то куда более жестоким. В запертую и забаррикадированную дверь ломились слуги, но трое, находившиеся в тот момент в комнате, не обращали на это никакого внимания.
— Зачем ты это делаешь!? Что сделал тебе невинный ребенок? — прижимая к груди десятилетнюю девочку, женщина тяжело дышала, ночная рубашка на спине была пропитана кровью. Она была красива, не просто так став третьей и последней женой императора. Особенно глаза. Зеленые, яркие, словно в их глубине скрывались бескрайние омытые солнцем луга. При дворе существовала шутка, что император был пойман в плен этих глаз и не выбрался, поэтому и не взял больше жен.
— Кроме того, что родилась? Ничего. Но ты должна понимать, почему я это делаю, — собеседница также отличалась невероятной внешностью. Однако ее красота была куда более величественной, чувство превосходства глубоко въелось женщине в кости, влияя на все, от осанки до чуть презрительной улыбки. — Я не лишусь положения императрицы из-за дочери какой-то вшивой баронессы. Это несчастный случай. Очень жаль, но первый высший маг в истории императорской династии умер в десять лет. Ай-яй-яй.
— Ты зме…! — Договорить у женщины не получилось, судорожный кашель заглушил проклятья.
— Да называй меня как знаешь. Ты ведь будешь мертва уже через несколько минут.
— Мама… не умирай… — девочка помнила строгий наказ молчать, но…
— Не плачь, Ронда, все будет хорошо. С тобой все будет хорошо…
Ни девочка, ни торжествующая императрица не успели ничего понять. Резкий поток воздуха подхватил детское тело и, прямо сквозь разбившееся от жара окно, выбросил в ночь. Лицо Калисы Лотос, первой супруги императора, застыло жуткой неестественной маской. Рванувшись к проему, она успела разглядеть лишь скрывающийся в темноте силуэт огромной птицы — подчиненного Ломме Лотос зверя. Калисе хотелось рвать на голове волосы от ярости, но винить в произошедшем она могла лишь себя, ведь она допустила главную ошибку всех книжных злодеев — разговорилась, превознося себя, дав тем самым герою время на совершение последнего отчаянного хода. И пусть сам герой, а в данном случае героиня, медленно умирала, главная цель всего этого, девочка-высшая, кто-то, пусть совсем немного, но талантливее ее собственной дочери, исчезла.
Впоследствии Калиса Лотос потратила кучу времени и огромные суммы, чтобы найти племянницу, однако все было бесполезно. Никаких упоминаний о гигантском орле или неизвестной девочке так и не появилось, они словно растворились. Со временем поиски прекратились и императрица убедила себя, что, даже если Ронда Лотос жива, она не будет претендовать на трон. После стольких-то лет, что может случиться?
— Кресс Мадро, военное королевство Башдрак! Номер 5!
Одиннадцать лет до того момента. Шатбор, второй по величине город военного королевства Башдрак, дворец мэра, верхний этаж, кабинет Дарма Тарбона, младшего брата короля.
Стоящий посреди комнаты на коленях парень лет пятнадцати выглядел крайне плачевно. Подбитый глаз, сломанный нос, ссадины на губах, лубок на перевязи… было видно, что буквально на днях ему сильно досталось. И, судя по всему, хозяин кабинета знал о причинах такого его состояния.
— Итак, ты снова сюда приперся! — на лбу мужчины, прямо под обширной лысиной, нестройно билась жилка. — Сколько уже тебя отсюда выкидывали? Пять? Семь? И каждый раз ты снова находишь способ сюда пробраться! Тебе мало!? Я тебя предупреждаю, в следующий раз ты сломанной рукой не отделаешься!
— Господин Тарбон, прошу, благословите нас с Лорой. Мы любим друг друга и хотим пожениться. — Парень словно не слышал. Во взгляде серо-голубых глаз была необычная для его возраста твердость.
— Пацан, ты нарываешься! — лицо мужчины покраснело, изо рта летели брызги слюны, на ладонях проступили вены. Больше всего Дарм Тарбон хотел выкинуть наглого мальчишку из окна с высоты пятидесяти байз прямо на каменную мостовую.
— Господин Тарбон, прошу, благословите нас с Лорой. Мы любим друг друга и хотим пожениться. — Ни малейшего изменения интонации. Все те же четырнадцать слов, которые мэр Шатбора слышал уже, наверное, в пятидесятый раз.
Когда парнишка пришел к нему с ними в первый раз, Дарм только посмеялся и сказал проваливать. Когда охрана выкинула мальчишку из дворца в третий раз, мужчина уже чувствовал, что начинает медленно сходить с ума. После пятой итерации он не выдержал и приказал своим людям припугнуть паренька. На следующий день его зажали в подворотне, приставили к горлу нож и вежливо попросили больше не беспокоить мэра с такими абсурдными просьбами. Однако еще через три дня ситуация повторилась и четырнадцать проклятых слов снова разнеслись по кабинету.
Дарм попытался разобраться через дочку, но Лора Тарбон была такой же упрямой, как ее отец и, что прискорбно, как ее возлюбленный. Четырнадцатилетняя девчонка уперлась рогом и он не знал никаких способов, чтобы ее переубедить. Ни увещевания, ни угрозы, ни подарки, ни наказания — ничего не помогало.
Когда в процессе очередной «вежливой беседы» его человек перестарался и вошел в раж, разукрасив парню лицо и сломав руку и пару ребер, Лора быстро догадалась, что, а вернее, кто стал причиной и закатила самую страшную истерику, какую мужчина только видел. Его называли бессердечным сухарем, убийцей любви, отвратительным мерзавцем… а в конце девочка пообещала, что если с парнишкой еще что-то случится, она ровно то же самое сотворит сама с собой. После смерти жены для Дарма в дочке сосредоточилась почти вся жизнь, так рисковать он не мог.
Да и к тому же, он ведь все-таки не был таким уж бессердечным. Сам женился на девушке, которую буквально боготворил. Просто, как и всякий отец, не хотел видеть своего ребенка с недостойным человеком. А тем более Лоре ведь было только четырнадцать. Какая еще свадьба? Так что сейчас, в восьмой раз, он кричал и злился на паренька уже больше по инерции…
— Господин Тарбон, прошу, благословите нас с Лорой. Мы любим друг друга и хотим пожениться.
— Да помолчи ты! Дай подумать.